сказка

TIROLE
Новичек
Сообщения: 27
Зарегистрирован: 23 мар 2021, 21:37
Поблагодарили: 10 раз

сказка

#1

Сообщение TIROLE » 22 окт 2021, 23:43

Не нашёл темы похожие. Заранее извиняюсь.Если модераторы перекинут-ищите куда)))

Сказка о том, как Лесник у царя урожай украденный отобрал


Жил на опушке, в новой избушке, мужик простой – человек лесной. Жил-поживал, чай с мёдком попивал, птиц-зверей подкармливал, с ветром вольным здоровался, солнышку красному кланялся. Ну и, конечно же, урожай растил. А у человека доброго и урожай добрый. Яблочки наливные, ягоды сладкие, рожь да пшеница золотыми зёрнами наливаются, зиму безбедную сулят… Да повадился к избушке его вор окаянный - урожай похищает, следов не оставляет, копытами не звенит, стременами не блестит, путь -дорогу не протаптывает, будто по воздуху скачет.

Призадумался мужик. Урожай- то ему и самому нужен. И решил вора выследить. Ночью вышел на землю свою, притаился под яблоней, и ждёт.

Вдруг видит: ярче огня, быстрее ветра, летит чудо-птица к его наделам. Пожалел дед, что без оружия вышел, прокрался осторожно назад в избу…

А когда вышел, то ни птицы уже, ни урожая не было. Ведь не в первый раз вор добро уносил. От силы одна полоска колосьев ржаных осталась, да несколько последних яблочек наливных – по пальцам пересчитать …

Закручинился лесной человек. Как зиму-то зимовать? Не хватит у него теперь до весны пропитания.

Правда, были у человека лесного родичи кровные, жили они за лесом, в деревеньке неподалёку. Он к ним, бывало, в гости захаживал, узнавал, как они живут-поживают, а они родича своего с радостью привечали, Лесником называли, а за то, что в лес жить ушёл, зла не держали. Ведь в жизни нашей каждому своё место задано, а значит, так надобно, ему, человеку лесному.

И решил мужик в деревню идти, родичей своих просить о помощи. А не то хоть с голоду помирай.

Надел Лесник сапоги да из избы вышел. Только порог переступил – видит, лежит под яблоней перо большое, дивное, и светится оно ярко, как птица та необычная.

Поднял Лесник перо и с собой его взял - родичам показать. Уж с пером-то огненным они ему точно поверят, да чем-нибудь выручат - зерна дадут, а может, и в яблочках наливных не откажут.

Постучался Лесник в первую избу. Марьюшка, племянница его, вышла. Сама унылая, будто бы в думах тяжких, и вроде бы гостю родному рада, да улыбка на устах горькая. Говорит - нет у нас зерна, дядюшка, растаскали всё воры окаянные. В другую избу стучится Лесник. Там Прасковья, кузина его, вышла. И то же самое говорит, что и у неё ничего не осталось. Всё пропало, как вор незримый повадился. И нет на него никакой управы, поскольку никто вора этого в глаза не видел. А в руках Лесника перо птицы той пламенем горит… Тут и спросила Прасковья – мол, что это у тебя такое, братец мой? Промолчал Лесник, хотя понял, что птица эта и здесь людей голодать заставила… Так и ушёл лесной человек ни с чем назад, в лес свой дремучий. А пока шёл, всю дорогу думал, не зря ли о воре промолчал. Ведь всё-таки птица огненная зло творит, да ещё какое – крестьян на зиму голодную обрекает. Привычка тварей живых беречь у Лесника сильнее собственного интереса оказалась… Перешагнул лесной человек избушки своей порог, растопил печку, чай с мёдом поставил и думу думает. Как родичам своим помочь, если у самого амбары пусты? Как птицу изловить, да и что дальше с ней делать? Убить или жить оставить? Долго он чай с мёдом пил, думу думал. Так и полночь настала. Вышел тут Лесник на наделы свои, забором огороженные, и ждать стал. Ведь, если осталось ещё немного урожая, значит, может снова нагрянуть птица. А перо золотое так в руке и оставил. Вдруг слышит – крылья в воздухе хлопают… Приземлилась птица огненная у яблоньки, на которой и яблочек-то почти не осталось. Сидит птица на земле, на Лесника смотрит, перо своё у него в руке видит. Опомнился Лесник, да уже поздно. Птица на него в упор смотрит… Страшновато мужику стало. А птица тут возьми да заговори голосом человеческим:

- Что же ты, лесной человек, не сказал обо мне своим кровным родичам, когда в деревню к ним ходил?

Обомлел лесник. Ответить не может, словно дар речи потерял. Где это видано, чтобы птица человеческим голосом говорила? Помолчал с минуту-другую человек лесной, собрался с силами, и молвил:

-Устрашился я о том говорить. Когда бы сказал, изловить тебя заставили бы. А как тебя изловить? Ты по небу летаешь, следов не оставляешь. Разве что перо обронила... А вот зачем, скажи, ты урожай наш крестьянский крадёшь?

А она в ответ:

- Когда пахоту затевал, ты хорошего урожая хотел. Так ведь?

-Так, - говорит Лесник.

- А около дома своего охрану не поставил? Так ведь?

- Так…

- У кого урожай без глаза, тому пусть и кража не в упрёк да не в обиду. Вот стала я царю служить, урожай относить в амбары царские... Потому и доверяет мне государь, как себе самому. Хочешь урожай свой вернуть? Ступай к царю и перо моё покажи… Ты мне жизнь сохранил, а я тебе за это службу добрую сослужу. Морок наведу на царя, а под мороком заставлю его вернуть тебе зерна полную телегу. Ты лошадь запрягай и ступай в город, а я своё дело сделаю.

На том и улетела чудо- птица. А мужик думает: боязно как-то к самому царю-батюшке идти, да ещё и с пером его верной прислужницы в руках. Спрашивает Лесник у ветра:

-Идти ли мне завтра в город ко дворцу царскому?

А ветер в ответ:

-Ежели я тебе завтра поутру попутным буду, то ступай. А ежели в лицо, так отложи дорогу.

Спрашивает Лесник у леса дремучего:

-Идти ли мне завтра к царю-батюшке?

А лес в ответ:

-Ежели на рассвете ты звон мой добрый услышишь с переливами птичьими, - то ступай и ничего не бойся, а ежели тишиной тревожной встречу, то отложи дорогу.

У солнышка ясного хотел спросить человек лесной, но уже закатиться успело солнышко… Утром спрошу, - думает. Просыпается Лесник рано-ранёхонько и диву даётся. Солнышко светит, ветер в сторону города дует, лес шумит приветливо, - значит, в путь… Запряг телегу, на солнышко посмотрел, поклонился ему, и спрашивает:

-В путь ли мне сегодня, скажи, солнце ясное!

А солнышко в ответ:

- Братья мои уже дали тебе ответ, а как я с братьями не соглашусь?

. Долго ли, коротко ли, ехал Лесник на телеге своей, да увидел город впереди -с палатами белокаменными, башнями высокими. Ещё страшнее мужику стало… А перед городом ров с водой, да моста не видать. Встал человек лесной у воды и думу думает. Лодки нет. Вплавь – вода холодна… Мается Лесник, топчется на берегу. Думает домой возвращаться. А перо с собой у него, под рубахою. Час проходит, другой проходит. Стоит у воды человек лесной, не знает, что дальше делать. Так и заночевал на телеге. В ночь слышит - крылья захлопали. Свет огненный разлился по берегу, и предстала перед ним птица говорящая. Протёр глаза Лесник, встал и говорит:

-На что ты меня в путь-дорогу отправила? Домой возвращаться буду, не пройти мне в город.

А птица в ответ.

-Камень есть на берегу, волшебный он. Найди его поутру, поднеси к воде близко-близко, и он в плот обернётся. На том плоту и переплывёшь ров, а плот назад сам воротится. А я морок уже навела на царя-батюшку. Так что ничего не бойся, ко дворцу ступай, в палаты царские проходи и говори смело с государем про свой интерес. Только перо моё показать царю не забудь. Он как увидит перо, сразу прикажет слугам весь урожай тебе вернуть, да ещё и с прибылью.

Послушал её Лесник, дождался рассвета и нашёл тот камень на берегу. К воде подкатил. И лишь коснулась камня вода, сразу камень тот в плот обернулся. «Не врёт птица огненная», - подумал мужик. Встал на плот и переплыл ров. Вышел на землю царскую, обернулся назад – а плота волшебного ужебудто и в помине не было. Снова страшно лесному человеку стало. Но отступать-то некуда, так и пошёл ко дворцу. Перо у груди держит да вперёд идёт. Вот и палаты каменные перед ним забелели, и дорожка ковровая показалась, что к воротам царским ведёт. Подошёл к ним Лесник, ждёт… Заскрипели засовы, отворились двери дубовые, и стражники показались. Перо увидели – улыбнулись, поклон отвесили и до трона царского проводили, а потом удалились покорно, будто бы то не мужик простой был, а посол заморский. Царь на троне своём сидит,на Лесника смотрит, перо птицы огненной у него в руках видит.. А мужик стоит перед царём как вкопанный, пошевелиться не может. Тут царь -батюшка и говорит ему:

- Ну здравствуй, простой человек. Говори, с чем ты ко мне пожаловал?

Лесник перо ещё крепче держит, как будто спасение своё в нём видит…

Говорит мужик.:

- Здравия тебе, царь-государь. Я птицу твою золотую от гибели спас. Перо своё она в саду моём обронила. Мог я крестьянам-родичам моим перо показать да указать на вора, но промолчал. Сам не знаю, что меня заставило птицу твою не выдать, а то нашлись бы охотники меткие да убили её. Но пришёл я к тебе не для того вовсе, чтобы милостью своей хвастаться. Пришёл я за себя и за родичей своих кровных просить. Нам зиму лютую зимовать. А урожай весь воровка крылатая унесла, амбары твои пополнила. Не дай нам, царь-батюшка, зимы голодной, верни нам урожай наш, разве не стоит того жизнь помощницы твоей огнекрылой?

Усмехнулся царь:

- Где же ты видел, чтобы добро государево кому-то назад было отдано? Моим подданным урожай крестьянский нужнее . Раздал я его стражникам да слугам верным, да птице самой про запас на зиму . Так что не жди, человек простой, от меня милости!

Удивился мужик. Вот и верь птице золотой! Обманула она, видать, насчёт морока. Не под мороком вовсе царь-государь, а в уме и здравии. Да и как я, глупец, ей доверился, ведь она ему верой и правдой служит! Расстроился Лесник, и ответ держит:

- Ну что же, царь-государь, не принято у нас с тобой спорить. Пойду-ка я домой, дома и стены помогают, а чтобы зиму прожить, коня продам своего. Так зиму и протянем с родичами моими.

Вновь усмехнулся царь:

- Как же ты без моего позволения уйдёшь? Я таких дерзких обычно к казни приговариваю, но тебе жизнь, так и быть, сохраню – за жизнь птицы моей верной, которую ты в обиду не дал… Работы у меня в царстве много, прислуга нужна. Дам тебе я крышу над головой и работу дам. А бежать посмеешь – сам знаешь, что ров глубок, вода холодна и никто ещё живым из воды этой не вышел.

Закручинился мужик. Проводили слуги царевы его в избушку старую, ключи выдали. Мол, отдыхай мужик, работы много будет. А Лесник не спит, всё думает, как из города ему вырваться. Вышел он из из избушки. Ночь звёздная, небо тёмное… Глядит - стражи нет. Значит, бежать можно. Хорошо помнил Лесник дорогу свою. Нашёл то место, где нога его ступила на землю царскую. Да нет на берегу этом ни плота, ни бревна, да и топор взять негде… Потрогал воду рукой - и впрямь холодна вода. Ногой шаг сделал - нога сразу под воду ушла, и впрямь глубоко… Тогда вспомнил мужик о попутном ветре, который путь добрый сулил. Про лес вспомнил, который тоже добрый путь обещал. И про солнце ясное, что согласилось с братьями. «Неужели и они меня обманули? - подумал Лесник. - Сколько лет доверял, сколько лет совета просил. И служили мне верой и правдой эти силы великие, так неужели не со мной они больше?»

Встал человек лесной у воды, руки вверх поднял и зовёт ветер .

- О могучий, неподвластный никому добрый и могучий ветер мой! Не ты ли мне путь добрый сулил? Не ты ли был мне попутным в дороге? Не ты ли привёл меня к палатам царским? Так неужели и ты обманул меня и на долю худшую отправил? Покуда правда твоя на свете есть, и я во правде буду, – ответь мне!

Услышал Лесника ветер. Зашумел, поднялся, над берегом разгулялся и вихрем в сторону дворца двинулся. Посшибала буря замки на амбарах, полетел урожай крестьянский мешками к берегу, где мужик стоял, а потом через ров, - на тот берег, с которого Лесник пришёл.

- Благодарю тебя, ветер! - закричал мужик. – Но только я сам тоже вернуться домой хочу! Не место мне в слугах государевых, место мне в стенах моих родимых!

Но затих ветер, лишь мешки на другом берегу уложил… Некогда горевать, – подумал мужик, и про лес вспомнил:

- О, лес мой дремучий, соснами высок, кустами низок! Не ты ли в путь этот меня отправил? Неужели и ты решил меня обмануть, царю-батюшке угодить? Покуда сила твоя со мной, и я быть в силе должен, - ответь мне!

Зашумел лес, встрепенулись сосны высокие на родном берегу, пригнулись к земле стволы гибкие, ветвями до берега царского достали – будто руки Леснику протянули. Выбрал мужик ветку покрепче да схватился за неё крепко-накрепко. Тут сосны и распрямились – так Лесной человек на своём берегу оказался. На землю спустился, от счастья глаза слезятся… Помощников своих благодарит, как может, на слова добрые не скупится. И о родичах своих думает, радость их предвкушает - ведь урожай-то при нём, не будет в деревне зимы голодной! Да вот беда, темно ещё в лесу, далеко до рассвета, еле разглядел лошадь свою впотьмах. Подошёл к ней, по шее похлопал и говорит: «Будет нам с тобой, милая, работёнка с утра!». И уснул на телеге. Только сквозь сон слышит крики с того берега: негодует царь со стражею... Утром мужик солнышко поприветствовал и в путь дорогу отправился, мешками гружёный. А родичи Лесника уже из деревни вышли искать его, по следам повозки идут. Так они и встретились на половине пути, радости было - словами не описать. Обнимали они человека лесного, за смекалку и храбрость хвалили, и за урожай спасённый, конечно же, благодарили от души.

Долго ещё радовалась вся деревня: и родич жив, и урожай вернулся… Отпраздновали они этот день. Лошадей накормили, коров на луг вывели, мешки посчитали, чай с мёдом попили, да спать спокойно легли. Лесник, как обычно, ночевать к себе в избушку ушёл. А птица золотая больше в тех краях не появлялась. Царь себе на носу зарубил, что там, где человек стихии подчинять умеет, лихим делам не место. Подружиться с ветром сильным, лесом мудрым да солнышком ясным вроде и просто, да не у всех это получается. И понял Лесник, что не найти ему друзей лучших, чем силы эти светлые. И родичи его это поняли, поутру выходить на поклон к ним стали. С тех пор в местности этой люди всегда живут в ладу с природой. И я там был, ветер слушал, по лесу гулял да солнышку радовался…

TIROLE
Новичек
Сообщения: 27
Зарегистрирован: 23 мар 2021, 21:37
Поблагодарили: 10 раз

сказка

#2

Сообщение TIROLE » 03 ноя 2021, 20:43

Егоров мёд

Жил да был в одном старом селе Егор-пасечник. Село это издревле традициями славилось, и чтил Егор традиции эти, много чего руками делать умел, да выбрал ремесло медовое. Говорили соседи, что самый лучший мёд в округе – это егоров мёд. А хозяин пасеки этим не хвастался. Сам на рынки ездил, богатым продавал дорого, а бедных от души угощал, либо менял бочонки с медком на рубахи да лапти. Скромно одевался Егор, да и кашу ел скромную, хоть и позволял ему доход себе ни в чём не отказывать. И настолько спрос на егоров мёд был велик, что не успевал он всем угодить… Многим подолгу ждать приходилось да без медка чай пить, покуда Егор новым сбором не порадует… А Егор хоть и понимал, что у него больше мёда могли бы купить, даже мысли не допускал, чтобы мёд сахаром разбавить или бедным в угощении отказать. Не таков был Егор-пасечник.

Выходил он из избы рано поутру, на пасеку к ульям своим шёл по траве густой, да не просто шёл – слова некие говорил, только ему одному ведомые. Про росу светлую - дар божий, что цветы луговые влагой поит живительной. Про цветы луговые, чей нектар чудеса творит. Да про пчёл самих, что мёд отборный творят - на росе чистой да на нектаре цветочном. И отвечали ему луга наливные и пчёлы рабочие лучшим мёдом, какого в округе этой купить больше не у кого.

А на другом краю деревни Данила жил – мужик наблюдательный да завистливый. Не давал ему покоя чужой успех – вот и стал думать Данила о своей пасеке. Ведь если не управляется один пасечник, людей ждать заставляет - почему бы не попробовать на мёде разбогатеть?

Пчёл Данила купил, улья смастерил, про мастерство пасечное стариков послушал, и получил первый сбор. Продал, ещё собрал… А на третий сбор не удержался – сахаром разбавил, чтоб больше мёду было, да и выручки больше. Вот поехал Егор со своим мёдом по сёлам да рынкам городским. С перекупщиками даже договорился, ведь мёд-то у него дешевле. И сам торгует, и люду торговому на рынке сдаёт. Так и живёт Данила на доход с мёда, хорошо живёт, добра разного наживает…

Потерял Егор лучших своих покупателей. Да не огорчился Егор, на судьбу не посетовал, к Даниле ругаться не пошёл – пусть работает… Топор в руки взял, в лес отправился… Идёт по тропинке да напевает что-то про дожди добрые, что лесу влагу дают, про побеги молодые, что на смену старым деревьям спешат, да про нужду человека у леса деревья брать безо всякого откупа… Что у леса от души попросил – то себе на двор и привёз: стволы крепкие сосновые, все в пахучих слёзах смолы янтарной. И ударился Егор в работу. Не заметил, как сруб первый сложил – с любовью к делу да песнями работа быстрее спорится... За добрый сруб достойно заплатили. Егору. А мастер-то наш кашу ест по-прежнему скромную, как и прежде. И дальше работает – срубы творит, а у леса прощения просить по утрам ходит за слёзы эти янтарные, и за то, что добро лесное людям добрым нужнее.

А Данила так с мёдом и ездит… Но настал момент, когда люди заметили, что и вкус у мёда не тот, и здоровья по зиме холодной мёд такой не прибавляет, а к чаю проще сахар обычный купить, прок тот же, да деньги меньшие. Загрустил Данила. Продаж совсем мало у него стало… Пойду, думает, погляжу, чем Егор занимается… Глядит: сосед его срубы делает, ведь мастерство такое от глаз чужих не укроешь, даже через забор видно да слышно… А на срубы его очередь уже стоит. Все добрую избу хотят, либо баньку – на что дохода хватит. Опять зависть Данилу одолела. Решил он тоже срубами заняться. Отдал он братьям свою пасеку, да пошёл с телегой да топором в лес сосны рубить. Нарубил, сколько сил хватило, домой привёз, строгать пробует. Да у какого мужика строгать не получится? Начал Данила срубы на продажу строить.

Строит, да на Егора глядит - медленно делает Егор. Напевает что-то себе под нос, да каждому брёвнышку улыбается. А люди-то готовы драться за такую избу, под добрые песни сложенную. А Данила наловчился – быстро делает. Брёвнышкам не улыбается, песен не напевает – только щепки летят да бревно к бревну ладится, с помощью братьев, которым пасека уже надоела.

Но хоть и дешевле у Данилы срубы, да не прибавляют они людям здравия. Правда, берут их люди из- за цены доступной да скорости дела. Убежали многие от Егора… Да со временем и от Данилы покупатели разбежались, правда, по другой совсем причине, нежели от Егора. Ведь, как говорится, хорошо быстро не бывает. Лучше терпением запастись, да у лучшего мастера взять.

Закручинился Данила. Последний сруб у него остался, да никто за него не даёт дорого. А ведь надо во что-то новое вложиться… Пойду погляжу-ка, думает, чем Егор сейчас занимается. А Егор, всем на удивление, хлеб печёт. Люди уже распробовали, оценили, по утрам очередь к избе егоровой стоит. И поговаривают соседи, что печёт он хлеб этот под свои песенки, хоть и не слышно их через новые стены – Егор, пока срубами занимался, для себя тоже на дворе постройку добрую сложил, в ней и печёт. А хлеб-то у Егора - медовый! Не продал Егор пасеку. А у братьев его тоже работа появилась – старшему помогать. И пчёлы при нём, и сруб новенький, и дело идёт…

Думает Данила на последний сруб тоже муки купить… Думает, цену собью да прокручусь как-нибудь… Да вот только хлеб люди медовый берут, вкус полюбился, а братья даниловы пасеку забросили. Да и дело творить - стены нужны, а значит, себе последний сруб надо оставить, да на закупку муки уже других средств-то и нету…

Отложил Данила решение, решил день-другой на раздумья взять да с мыслями собраться. Да и хлеба медового вкусить, что Егор печёт… Хоть и неудобно как-то Даниле в глаза Егору смотреть, но охота пуще неволи… Занял он поутру очередь к егорову оконцу. Подошла очередь – он глаза прячет, да монету протягивает и каравай медовый просит... А Егор ему улыбается, деньги убрать просит, от души угощает и слова благодарные ему молвит.

Удивился Данила, и говорит:

- Я прощения твоего просить хотел, должник я, Егорушка, навеки твой. Я же доход твой уводил, за работой твоей подглядывал, да обойти тебя в прибыли пытался! Прости меня!

А Егор в ответ:

-Ступай домой, а о вине своей даже не думай. Помог ты мне, Данила, ой как помог! Всем, что есть у меня сейчас, тебе только я и обязан!

И пошел Данила с медовым хлебом домой, удивлённый да радостный, с душою лёгкой. Не держит на него ни обиды, ни зла мастер на все руки Егор.

Так и живут они теперь в дружбе и согласии. Данила лошадь новую купил, возит по сёлам да рынкам городским всё, что Егор производит, да продает. Самому-то Егору уже ездить некогда. А условия для Данилы Егор лучшие сделал, чтобы интерес у Данилы был.

Только вот песенки те, что Егор напевал, в веках затерялась и нам доселе неведомы… Но и по сей день в тех краях, где жил когда-то добрый пасечник, всё делается с любовью и благодарностью, будто пропитано словом добрым - о росе животворной, цветах медоносных, да о доброте людской и всепрощении. Лишь прижилось в местности этой выражение «егоров мёд», расхожим стало… Про всё, что с любовью сделано, здесь так и говорят. В память о мастере, у которого всегда было чему поучиться…

TIROLE
Новичек
Сообщения: 27
Зарегистрирован: 23 мар 2021, 21:37
Поблагодарили: 10 раз

сказка

#3

Сообщение TIROLE » 11 ноя 2021, 00:06

Куда милый делся…

Жил на окраине уездного городка старый художник, Савелий, по фамилии Маслов. А фамилия-то у него была говорящая: маслом по полотну писал Савелий. Жил - не тужил, картины свои продавал успешно, а творил он не один – с двумя сыновьями, которых друг от друга никто, кроме отца с матерью, отличить не мог. Звали одного Иваном, другого – Василием. Близнецы, на радость отцу, оба с кисточкой в руке выросли, и писать полотна не хуже отца научились. Но мастерски-то в ту пору многие художники рисовали, а у этих картин ещё и удивительная особенность была – чудо являть. Всё, что из-под кисти их выходило, в жизни сбывалось. У тех, разумеется, кто картину купил. Например, возьмёт мещанин полотно с каретой, а глядишь, и свою карету купит. Или купит купец натюрморт с утварью красивой, а утварь эта уже сама тут как тут, по сходной цене в руки идёт. А если приобретёт чин какой портрет девицы-красавицы, то и невеста ему достанется – загляденье…
И прошла о том чуде молва по всем ближайшим волостям. Откуда только люди не приезжали за мечтой нарисованной! И дела у Масловых в гору шли, каждый день до глубокой ночи семья работала, а по субботам уходили картины по достойной цене… И так – по новой.
Только вот старик-отец больше дома в мастерской работал, а на рынок обычно сыновья выезжали. Торговали Иван и Василий по очереди. И вот довелось как-то в погожий базарный день Василию на рынке стоять, и остановилась возле полотен барышня – сразу видно, мещанка, да и собой хороша. Прослышала она про масловские картины, и уверовала в молву людскую. Ульяной эту барышню звали. Очень хотела она жениха встретить, достойного и сердцу милого. Рано она родителей своих схоронила, и дом ей остался большой, с садом яблочным и прислугой-челядью, только вот даже самая старательная прислуга хозяина не заменит… Разные сватались к Ульяне женихи, от юнцов до вдовцов, да всё не взаимно… И собралась она в субботу на городской рынок, чтобы картину выбрать себе на семейное счастье.
А Василий стоит, живопись нахваливает, да не кричит, как иные торговцы, а реальные истории рассказывает - про то, как людям, купившим у него картины, потом вскоре счастье было. Много людей стоит возле Василия, слушают, думают, выбирают… А одно из полотен словно для Ульяны и было написано – семейство барина молодого за трапезой, в горнице светлой, при большом самоваре и сервизе фарфоровом. Лица супругов радостью светятся, малыш на детском стульчике улыбается… Взяла Ульяна картину. А пока Василий покупку ей в бумагу заворачивал, спросить успела:
-Скажи, художник, я замуж выйду?
-Да не было у нас ещё случаев, чтобы мечта не сбывалась, - ответил Василий. – Что купил, то и получил! Эту картину я сам рисовал, отец лишь поправил немного… У нас вся семья чудеса творит!
Говорит Василий, да девицей любуется – хороша барышня. Да и она ему улыбается…
-А по любви выйду?
-А ты посмотри сама, - отвечает художник. - Разве без любви лица счастьем сияют?
Поняла Ульяна, что ответ утвердительный, промолчала, скромно улыбнулась Василию ещё раз, взяла картину и ушла.
Вернулась домой, повесила в гостиной, любуется…
А на следующий день к ней женихи буквально валом повалили. Предложений много, но по-прежнему никто сердцу не мил… А вот художник молодой у Ульяны из головы не выходит, по ночам снится да в сладких грёзах является… «Может, судьба мне быть с тем, кто мечту мою нарисовал?» - думает Ульяна. И решила она в субботу опять на рынок пойти. Только вот имя художника она так и не узнала. Да это, в общем-то, дело поправимое – ведь художники всегда на одном и том же месте стоят.
А Василий домой вернулся в тот день – весь светится. Заметил это отец и спрашивает:
- Что, сын, выручка сегодня хороша? Не торговался никто?
- Выручка-то хороша, отец, - отвечает Василий, - а вот барышня на рынке была – так ещё лучше! Картину купила с барской трапезой, замуж выйти хочет!
-Ну, раз купила такую картину, значит, счастлива будет! А что за девица-то?
-Имени не знаю, но хороша собою и манерами хороша… Никак улыбку её забыть не могу… Я на девушке этой сам бы женился. Только как её теперь найти? Город большой… А я даже имя спросить забыл.
-Ну, ежели судьба, то повстречаешь! А там, глядишь, и женишься – ну, ежели судьба! – с этими словами Савелий всех за стол на вечерний чай позвал.
А разговор этот Иван случайно из мастерской услышал. Он тоже в холостяках ходил, и даже на примете девицы у него не было. Позавидовал Иван брату, которому красавица улыбнулась. И подумал, что если Василий ей понравился, то она встречи с ним искать сама будет. И, разумеется, придёт на рынок. А ведь они с Василием как две капли воды схожи. И решил Иван, что если придёт на рынок барышня, на свидание её пригласить. Тем более, что имён своих они друг другу так и не назвали… Как бы и нет Василия, а Иван – вот он! А о том, что хитрость его узнается, старался пока не думать.
В следующую субботу на рынок Иван отправился. Савелий с Василием в мастерской остались, картины пишут. Только видит отец, что с сыном что-то не творится – вздыхает всё, да о чём-то своём думает. Догадался отец, что в барышне дело. И пожалел, что не Василия торговать отправил. Вдруг бы явилась на рынок девица, да опять ему улыбнулась, а там, глядишь, и до свадьбы дело бы дошло. А счастье одно не ходит, даст Бог, и Иван любовь свою встретит…
А Иван вечером с торговли вернулся – сияет весь… Понял всё мудрый отец, и позвал Ивана в гостиную на разговор. Не стал сын скрывать, что на свидание девицу пригласил, которая семейный портрет неделей раньше купила. Пришла на рынок она, к рядам ремесленным, улыбнулась, разговорилась о погоде, и завтра в сквере городском ждать его вечером будет.
Не ожидал Савелий от сына такого поступка. Только вот что теперь делать? И ложью на ложь ответить решил, ничего другое на ум не шло. Вышел куда-то из дома старый художник, а примерно через час вернулся, в мастерскую зашёл, где оба сына в тот момент находились, и заявил, что срочный заказ пришёл от заезжего барина. А барин тот остановился на дворе постоялом, и через три ночи город наш покидает. И нужны ему три картины друзьям в подарок, каждая с утиной охотой – это любимая их забава. Времени мало, только написать да просушить, а лаком покрывать уже в день отъезда гостя придётся.
Иван возмутиться хотел, попросил отца наедине поговорить, вышли они в трапезную…
-Батенька, я же на свидание с барышней вечером идти должен? Неужели ты мне счастья личного не желаешь? Я давно уже о женитьбе думаю!
А Савелий в ответ:
-Бог даст – женишься, а не даст – в холостяках проходишь. Обманешь ты кого угодно, только не судьбу. А кто ей в мужья уготован, тебе не ведомо. Подождёт-погрустит девица, да домой уйдёт. А ты на волю божью положись и жди. Никуда она из города не денется. А вот заказчик уедет, и уже очень скоро. Я аванс взял. Никаких свиданий. С каждого – по картине!
С этими словами пошёл Савелий холсты на рамы тянуть. Огорчился Иван, да у Масловых с отцом спорить не принято. В люди вывел, мастерству научил, да и просто человек уважаемый… Смирился Иван, и пошёл наброски к картине делать…
И Савелий сам рисовать барскую охоту сел. Такой сюжет всегда с рынка уйдёт. А ложь-то, как говорится, святая, справедливости ради.
Вечером следующего дня отец проверил работу сыновей и сказал, что ему до барина того заезжего дойти нужно - обсудить кое-что по заказу. Вышел Савелий из дома и в сквер городской отправился… А там на лавочке барышня сидит, во все стороны смотрит, явно кого-то ждёт.
Походил-погулял по аллеям старый художник, а потом, как бы от скуки, подсел к девице. Разговорился о том-о сём, о погоде да о жизни городской, а потом как-то незаметно к вопросу перешёл – мол, кого ждёшь-ожидаешь, и давно ли сидишь здесь под липами в тоске-печали… Доверилась Ульяна старичку доброму и всё, как есть, рассказала – и что картину купила тех самых Масловых, что замуж удачно выйти мечтает и что сам художник молодой её сердцу мил, только вот на свидание не идёт почему-то…
И говорит ей Савелий:
-Я жизнь пожил, и одно только сказать могу: кто ремесло творит, то люди занятые. В любой момент заказ получить могут. А тем, кто платит, дела нет до их личной жизни. Умеешь – делай. Я сам всю жизнь в мастерстве, и поспорить готов, что занят художник работой. А иначе пришёл бы. Разве можно к такой милой девушке на свидание не прийти без причины?
Улыбнулась Ульяна, повеселела.
-Значит, можно не думать, куда милый делся? Рисует он?
-Конечно, рисует! – отвечает Савелий. – А главное, если ты картину от Масловых купила, значит, в любом случае счастье твоё не за горами. Я о них тоже хорошо наслышан. То династия старинная, от поколения к поколению дар свой передают. Так что негоже им в холостяках оставаться. А я тебе вот что подскажу: если на рынок художник выйдет в красных одеждах, то быть счастью вашему, а если в белых, то другого жениха можешь присматривать. Так что ступай смело в субботу на базар, и смотри, какого цвета будет на нём рубаха. Истину тебе говорю…
Озадачилась Ульяна после этих слов, но поверила. Уж больно убедительно старичок говорил.
С этими словами встал Савелий с лавочки и домой пошёл, да и Ульяна его примеру последовала. Тем более, что уже сумерки наступали.
А на следующий день Савелий охоту утиную дописал, сушить полотно поставил, сыновей работу проверил и говорит:
-Я за красками в лавку пойду, масло у нас заканчивается. Завершайте пока работу, сдавать скоро!
И вышел. А сам пошёл туда, где рубахи продают. И выбрал сыновьям по рубахе, Василию – красную, а Ивану – белую.
А на следующий день, к вечеру ближе, Савелий картины с барской охотой на чердаке спрятал, а сыновьям работу из своего кармана оплатил.
А в пятницу позвал старый художник сыновей в гостиную, рубахи новые приготовил и говорит:
-Не могу я больше таить, что сыновей у меня двое. Горожане думают, что один сын, ведь живём-то мы на окраине, и никто, кроме друзей да соседей, не ведает, что Бог меня двойней одарил. И пришло время люду городскому правду сказать. Так честнее будет. Вот вам рубахи. Тебе, Иван, - белая, а тебе, Василий, - красная. И представляйтесь теперь покупателям не по фамилии, а по имени. Это моё наставление. Берите и меряйте, коль мала или велика – схожу поменяю.
…В субботу утром отправляется Василий на рынок, в рубахе красной. Весь в думах о девице. Пришёл на ряды, картины выставил, ждёт… А Иван дома остался, ему бы полотна сидеть писать, а он всю ночь думу думал, и хитрость отцовскую разгадал – чтобы на свидание не пустить, да и для чего рубашки разные куплены, тоже понял. Уловил момент Иван, когда отец до лавки хлебной отлучился – и давай по всем комнатам картины, якобы барином заказанные, искать. Так и до чердака добрался… Там и нашёл три полотна с утиной охотой. «Вот ты как со мной, папенька!», - подумал Иван, да обиду смертельную на отца затаил. Какая ему разница, кому красавица-мещанка в невесты достанется? Он-то своё пожил, так зачем нам, молодым, мешать жизнь свою строить?
А Ульяна всю пятницу наряды мерила, помады подбирала, кудри завивала. Очень она надеялась, что в красной рубахе художник будет. А там, глядишь, и свидание состоится, и до предложения руки дело дойдёт.
Так оно и вышло… Сердце замерло у Ульяны, когда в рядах ремесленных, на том самом месте, рубаха красная над картинами заалела. «Какой мудрый старичок! Не провидец ли?» - подумала Ульяна. И подошла. А Василий улыбается, про картины столпившимся людям рассказывает… Тут они, наконец, по именам познакомились. «Постой со мной, давай сегодня вместе торговать будем!» - говорит Василий Ульяне. И пригласил её за прилавок. А тут возьми да появись некий барин…
- А нет ли у тебя, парень, с охотой картин? Мы с друзьями на уток ходим, подарить им полотна хочу! Друзей у меня таких трое! – незнакомец молвит.
- Совсем недавно под заказ рисовали с отцом и братом! - говорит Василий. – Даже наброски остались. И Вам под заказ напишем. Скажите только, как разыскать Вас по готовности?
-Да не местный я, - говорит барин. - Пока на постоялом дворе буду, ещё несколько дней… Туда и приносите, куплю! А наброски если остались – сбегай, принеси, неплохо бы на них посмотреть было… Вот тебе чаевые, беги домой, а жена твоя пусть с товаром постоит.
Переглянулись Василий с Ульяной, смеются… Да ощущение уже, будто вечность целую торгуют вместе. Сказал художник барышне цены, да домой к отцу побежал.
А Ульяна так собою хороша, одета со вкусом, духами благоухает, что покупателей ещё больше набежало. Картины берут, выручка прибавляется, и радуется девица за Василия.
Савелий обычно по субботам полотна для новых картин тянул, с одним из сыновей вместе. В этот день, разумеется, с Иваном. И тут вбегает Василий, и с порога кричит:
-Отец, там ещё один барин картины с охотой хочет! Просил наброски показать! Ждёт!
-А на кого ты товар-то оставил? – сердито спрашивает отец. – Не убытки ли нам твоя беготня принесёт? Мог бы до вечера оставить, а я бы снёс ему домой показать!
-Да заказчик заезжий, поспешить надо! Даже чаевые мне дал, чтобы я домой сбегал. А товар, батенька, я на жену оставил!
-На жену?! – удивился Савелий. – Что за чудеса?
-На будущую жену…
Тут улыбнулся отец, понял всё. А Иван вдруг встал из-за стола, инструмент положил, полотно отбросил и говорит:
-Я на чердаке эти картины нашёл. Все три. Никто не купил их. Это ты, отец, всё придумал, чтобы меня на свидание не пустить!
-Да вот он и приехал сегодня, заказчик наш! – нашёлся Савелий. – То и вправду от заезжего барина заказ был. Просто отлучался он из нумеров по своим делам, и вот опять он здесь. Где же обман-то? Не должен же я вам объявлять, какие у заказчика дела да планы…
Удивился отец в очередной раз, как сбывается всё, что нарисовано. Даже история вымышленная – и та сбылась, ибо сюжеты эти на полотна легли. Только пришлось признаться Савелию, что заплатил он сыновьям за работу из своего кармана. А то как иначе с заказчика деньги взять? Подарил бы по такому случаю, да не поймёт, а объяснять долго, да зеваки услышат… Назвал старый художник сумму, которая с барина заезжего причитается, на чердак залез, картины забрал. Наброски в подарок приложил. Мол, беги удиви барина – уже готовы картины!
Побежал на рынок Василий, а Савелий Ивану молвит:
-Не тот лжец, кто ложью на ложь отвечает, а тот, кто первым обман творит. Нам скоро за Василия предстоит порадоваться, женится он. А ты не хуже девицу найдёшь, поверь. На обмане всё равно счастье своё не построишь.
Понял Иван, что не возразить уже отцу, прав он. Молча пошёл дело продолжать, полотна тянуть. Ведь следующая суббота не за горами.
А Василий на рынок прибежал – смотрит, картин нет уже, все раскуплены, Ульяна стоит с выручкой, да барин наброски ждёт.
-Вот готовые с охотой, у отца были! – говорит Василий.
А тот смотрит и удивляется: мол, надо же, бывает такое? Заказать хотел, да ждать даже не пришлось!
В общем, щедро расплатился барин за картины. А Василий Ульяну замуж за себя позвал. А какое изумление ждало её при знакомстве с будущем тестем! Тот самый старичок из городского сквера, что ответил ей, куда милый делся. И ведь как точно ответил!
Ну и про Ивана, конечно же, узнала. Ну да Бог ему судья, родня всё-таки, негоже на него зла держать. А Иван после женитьбы брата чаще стал на рынок выходить, чтобы молодым время на прогулки оставить. В белой рубахе, как и отец велел. Про братьев-близнецов тогда все и узнали. И что один из них по-прежнему холост, тоже. Выбор у Ивана появился, но не спешил он с выбором. Хотел, чтобы как у брата всё было – по душе чтобы невеста пришлась… И только через год ему повезло.
А дело Масловых процветало. Да и неудивительно: больше их стало. Ульяна, чем мола, мужу с тестем помогала, а сын про сына говорили, что с кисточкой в руках родился – с трёх лет рисовал!
И был рад старый Савелий за сыновей своих. Но не столько за то, что любовь свою встретили и семьи создали, сколько за то, что научил их жить честно, без обмана и хитрости – правда, одному из них эти прописные истины дались не сразу. Ну да ладно, жизнь им предстояла долгая и счастливая, не вспоминать же обиды. А привычка свой цвет носить так у братьев на всю жизнь и осталась. Так и различали горожане близнецов по рубахам до седых волос и до появления внуков, которые, кстати, тоже художниками выросли.

TIROLE
Новичек
Сообщения: 27
Зарегистрирован: 23 мар 2021, 21:37
Поблагодарили: 10 раз

сказка

#4

Сообщение TIROLE » Вчера, 22:49

Тимошкина правда.

В некотором царстве, некотором государстве, жил-был старый царь-государь. И держал он при дворе своём царском, помимо челяди да прислуги, весельчака скомороха, простого гусляра Тимошку. Тот и гостей развлекал, и на праздничные гулянья петь-играть выходил, простому люду на радость да детям малым на потеху. Все любили-жаловали Тимошку за таланты его, а уж сам царь для Тимошки ничего не жалел, лучшие одежды дарил, со своего стола потчевал, да и слова грубого в его адрес ни разу не вымолвил… Но пришло время - умер старый царь. Трон царский, как и полагается, старший сын занял, всех прислужников отцовских при дворе оставил, а вот скоморох ему всегда не по нраву был. Царское дело – серьёзное, зачем здесь шутки шутить да песни петь? Не понимал царский сын отцову любовь к песням тимошкиным, дармоедом гусляра считал. Вот и выгнал он из скомороха из дворца – мол, ступай, парень, куда глаза глядят, да на все четыре стороны.
А с царём, как известно, не поспоришь… Вот и пошёл Тимошка по сёлам да деревням. Идёт-поёт, на гуслях играет, а людям в радость песни тимошкины, благодарили люди его - кто чем может, и всегда у него был и обед сытный, и ночлег тёплый. Вскоре ему и дом достался – в деревеньке одной старичок-бобыль в мир иной отошёл, не зарастать же калитке травой-бурьяном… Вот люди добрые и разрешили ему избу пустую занять, и стал Тимошка жить-поживать, быт крестьянский осваивать, да поигрывать на гуслях в свободное время, дабы пальцы от струн не отвыкли.
Во дворце царском тем временем праздник нагрянул – женился молодой царь на юной красавице из рода знатного. Подвыпили гости за столом, да стали царю выговаривать за то, что музыки нет. Сейчас бы в пляс пустились, да какой пляс без песен? Мол, зря ты Тимошку прогнал, весело с ним на застольях было… Призадумался царь-жених. Ведь то говорят люди знатные, уважаемые, при чинах да титулах достойных. Да гордыня царская ему послать за Тимошкой не позволила. Ведь значило это признать неправоту свою, да не из тех людей был молодой царь, кто ошибки свои признаёт. Хотя и призадумался – праздник-то не последний, погулять с размахом двор царский любит, а вот веселить гостей-то и некому…
А после свадьбы царь молодой работать сел. Днём на троне сидит, ходоков ждёт с вопросами, как обычно отец его принимал. А вечером в кабинете своём сидит, указы перечитывает, чтобы впросак не попасть с вопросом каким от просителей. И всё равно не понимает молодой царь, как указы-законы эти на деле применять, как спор людской рассудить… Не успел старый царь сына научить с указами управляться да суд вершить.
Вот и боится царь молодой, что рассудить по справедливости не сумеет и в грязь лицом попадёт, перед людом придворным оплошает. Надо кого-то из придворных в советники брать, - думает. Только кого? Одно название – чины наследные, а вот умом гибким никто не вышел, только кафтаны расшитые носить да бочонки пивные опустошать умеют.
И пошёл царь к старому слуге Прошке – тот всю жизнь при дворе служил, да на хорошем счету был у батюшки покойного. Вызвал его вечером в кабинет, напротив себя посадил и речь такую повёл:
-Знаю я, Прошка, что отец мой судом справедливым славился, и люди отовсюду к нему ходили, лапти стаптывали – за правдой царской, и давал он ответы на вопрос любой по уму да по совести. Боюсь я судить, опыта нет, да в указах не смыслю, как их в деле применять - не ведаю… Скажи мне, слуга мой верный, как отец мой судить научился?
-Не вели казнить, царь-батюшка, вели правду рассказать! – отвечает старый слуга. – Отец твой, хоть и в законах понимал, решения свои принимал не сам. Советник у него был мудрый, хотя и не скажешь по нему, колпак скомороший да щёки нарумянены… То заслуга гусляра Тимошки, что прослыл твой отец мудрым, а суд его – справедливым.
Не на шутку в думы тяжкие погрузился молодой царь… Как же ему Тимошку во дворец вернуть? Да и кто бы подумать мог, что этот дурачок, что шутки шутить должен, самого царя наставлял?
Ладно, разберусь, - думает царь. За скоморохом гонца послать никогда не поздно – далеко он уйти не мог, где-нибудь в ближайших деревнях прижился, разыщут в любой момент по приказу, а вот неправоту свою как признать, да ещё перед простолюдином? Решил царь пока без Тимошки обойтись. Читает по вечерам указы, разобраться в праве пытается.
И вот в один из дней солнечных, жарких, к царю на приём мужик простой просится. Пригласить царь велел, мол, готов выслушать мужика.
Упал на колени мужик, и говорит с колен:
-О государь милостивый, разреши мне, крестьянину бедному, слово молвить! Мы с женой моей коз держим, молоко продаём да козлят малых, только этим и живёт семья наша. Пустили мы тут козу с козлятами на улицу погулять, да не уследили за ними. Привязали к колышкам и козу, и козлят, а пришли вечером на двор забирать – коза и двое козлят пасутся, а третьего козлёнка и как не вовсе не было, только верёвка срезанная на колышке болтается… Увели у нас козочку малую, а мы её себе на молоко оставить хотели. Не видели мы вора, не поймали за руку, да только слышим каждый день, как на дворе у Ивана блеет наша козочка… А он отпирается, мол, это моя скотина на дворе моём, ничего я чужого не брал… А к себе на двор не пускает, не можем мы доказать, что он увёл нашу козочку. Как нам быть, как козлёнка вернуть? Ведь козочка нам, беднякам, не лишняя, а Иван и так всегда лучше нас жил, так ещё и украл безнаказанно!
Задумался царь. Просил мужика через неделю за ответом явиться. А сам думает - как же здесь рассудить? На подворье чужое без позволения хозяина не полезешь, нет права такого, а убедить признаться или на двор пустить – так это основания нужны веские. Решил царь три дня сам подумать, а если за это время ответа мудрого не найдёт, гонцов за Тимошкой позвать, прощенья у него попросить да во дворец царский вернуть – пусть живёт да в советниках ходит, как и прежде.
Не успел царь за чтение указов в кабинете сесть, как ещё мужик на приём просится, тоже из народа, - в лаптях да рубахе. Говорит мужик:
-О, царь-государь наш мудрейший! Спорим мы с соседом из-за места рыбного. Промыслом речным я семью свою содержу, нашёл на реке нашей место хорошее, стал сети полные приносить - в других-то местах такого улова нет. Да вот подглядел сосед место моё рыбное и начал туда в ночь приходить да сети ставить. Я на рассвете иду, а там уже его сети стоят. Как же так, ведь кто первый нашёл, того и прибыль… Только вот как мне теперь наглеца прогнать? Ведь река есть река, она не дом и не поле, никому, кроме Бога-творца, не принадлежит, вот и прошу я тебя, государь, вопрос мой решить в пользу того из нас, у кого правды больше!
Пуще прежнего погрузился царь в думы. Рыбаку велел домой идти, а за ответом тоже через неделю явиться, как и первому своему просителю. Решил ночами не спать – за бумагами отцовскими сидеть да законы изучать, ведь просителей-то много будет, и всем ответ нужен мудрый да справедливый. Ночь не спит, другую не спит, всю библиотеку царскую изучил – да не может ответы найти на простые вопросы людей из народа, не знает, как указы те применить на деле. Так три дня и три ночи прошло – и решился царь за Тимошкой гонцов послать…
Поскакали гонцы по сёлам да деревням, царь остался во дворце, в надежде, что простит его скоморох и во дворец вернётся. А к трону каждый день уже народ просится, все с вопросами да спорами, один другого сложнее… В основном, добро делят или в договоры меж собой вступить хотят, или договор какой прекратить. Не хватает у царя самого ни догадки, ни знания, выслушивает он ходоков да встречу им через неделю всем назначает. И ждёт - не дождётся, когда гонцы Тимошку привезут.
А тут ещё и муж с женой с просьбою странной: сватам в женитьбе на дочери своей нужно отказать. Не по душе девице жених оказался, плачет она слезами горькими, все глаза выплакала… Сжалились родители, не отдают дочку за нелюбимого, время тянут… А договор есть договор, если его не выполнишь, жди вражды или молвы пустой. Так и у них – неприязнь пошла, молву пускают о доброй семье нехорошую, а люди-то в молву верят. А хотелось бы и людей не обидеть, и самим обиду не заслужить. Соседи всё-таки, деревни рядом стоят, а уже звучат слова нехорошие…
Пуще прежнего ждёт царь Тимошку, сам скакать за ним думает, если гонцы с задачей не справятся. Всем ходокам-просителям говорит, чтобы через неделю за ответом пришли, ведь рассудить-то нужно по закону и по совести, стало быть, время требуется.
А гонцы тем временем по молве людской тимошкину деревню нашли. Смотрят – в своей избе скоморох живёт, изба ладная, печка крепкая, свой сад у него, скотина даже своя уже - одним словом, по-крестьянски живёт, освоился, лишь женой ещё обзавестись не успел. И гусельки настроены, и голос при нём, и любят Тимошку все вокруг, души в нём не чают… Постучались гонцы в избу ладную, где бывший придворный скоморох быт свой устраивал. Объяснили, что к чему. Да и добавили ко всему прочему, что в немилость у царя-батюшки они попасть не хотят - вдруг казнить повелит? Мол, сжалься, Тимошка, у всех при дворе своя работа, и выполнять её надо хорошо.
-Не потому поеду я с вами, что мне вас жалко или в немилость царскую попасть боюсь – ради народа простого пойду, которому правда моя нужнее. Возвращайтесь во дворец и скажите царю, что на следующий день я сам к нему приеду, мне дом да двор свой нужно хорошим людям передать, чтобы не запустел дом мой да живность моя не погибла. Да и в путь-дорогу собраться-одеться мне нужно, да с друзьями-соседями попрощаться. Крепко моё слово – ступайте с миром, да царя порадуйте!
Делать нечего – повернули гонцы коней своих в сторону двора царского. Не похоже, чтобы врал Тимошка. Поверили. А Тимошка народ собрал, обо всём рассказал, взял гусельки да пел весь вечер всей деревне на радость, да была та радость с грустью несказанной - не хотели крестьяне без Тимошки оставаться, да что тут поделаешь, если судить по правде сам царь не умеет, а на чинов придворных тоже надежды нет. Должен же кто то людям помогать... Передал Тимошка дом да двор свой Любаве, доброй вдовушке, что по соседству жила. Хозяйка она хорошая, за домом приглядит, не запустеет с ней дом. И уехал Тимошка в город с мешком рубашек холщовых да с гусельками своими.
А царь ждёт Тимошку, стол накрыл, сам оделся в кафтан парадный, жену-красавицу в платье облачил лучшее, будто бы и не скомороха простого ждёт, а короля чужеземного. Доложили ему о тимошкином прибытии, обрадовался царь, велит к столу с яствами позвать. С поклоном Тимошка вошёл, как положено, да с порога играть начал, так с музыкой к царю и приблизился. Царица-красавица рядом сидит, улыбается. Рада, что мужу её любимому больше не читать ночами старые указы да не ломать голову. Все споры теперь Тимошка разрешать будет, а ему, царю молодому, останется лишь решения оглашать - мудрые да справедливые.
Простил Тимошка царя, не таков он был, чтобы зло держать. Ведь не знал он, что царь-отец с ним по любому поводу совет держал. Думал, что только на гулянья-праздники скоморох нужен, так это при дворе дело не первое. А оказалось, никуда без него, простого парня в колпаке да с глоткою лужёной.
Разделил Тимошка трапезу с четою царскою, отблагодарил сердечно, гусли взял, песню заиграл добрую… А как ночь наступила, отвёл царь Тимошку в ту самую комнату, где он раньше и жил, при царе старом. Там и уснул скоморох крепким сном, и сон на новом месте ему привиделся – как во злате-серебре да на коне молодом вернулся он в деревню свою, в дом полюбившийся, а его Любава ждёт, как жёны мужей своих ждут. Да и женился на милой вдовушке, детям её отца заменил, и жить-поживать они стали в любви и согласии… Проснулся – пожалел, что это лишь сон был. Стены вокруг хоть и роскошные, да чужие, убранство дорогое – да сердцу не милое, кровать мягкая, да спать на своей деревянной приятнее было… Но ничего не поделаешь, служить надобно, споры людские разрешать больше некому…
А их, споров, уже накопилось – целая стопка бумаг лежит, писарь все прошения изложил, чтобы Тимошке работать удобнее было. Взял скоморох бумаги, сидит, читает, решения продумывает.
А неделя-то уже заканчивается, скоро народ за ответами повалит. Хотя бы первым просителям ответ подготовить нужно. Зашёл царь к Тимошке в комнату, поздоровался вежливо, и говорит:
-Завтра крестьянин придёт ко мне, у которого сосед козлёнка увёл. Мне ответ держать перед ним. Жду от тебя, Тимофей, совета мудрого!
-Нужно, царь-государь, вину соседову доказать сперва. Кто один раз украл, тот и в другой раз украдёт. Так пусть мужик тот козу и двух козлят оставшихся привяжет к колышкам на улице да уйдёт с корзиной якобы в лес – да так, чтобы вор увидел. А сам задворками пусть вернётся домой и у окна сидит, караулит. Вот тут-то он за руку вора и поймает. Вот тогда и заставит его на двор пустить да козочку свою забрать. А в наказание вору тому на всю деревню огласку дать, что, мол, скотину ворует. Так и постыдится он в следующий раз чужое добро к рукам прибирать.
-И то правда! – говорит царь. – Так и скажу мужику. А с рыбаком как быть? Как делить место рыбное?
-Не надо его делить, - говорит скоморох. – Если каждый день в одном месте два рыбака будут сети ставить, то вскоре рыбы там и вовсе не будет. Пусть они мост там построят, через речку эту. И у каждого своя сторона для промысла будет. Только покуда строят они его, не должны ни браниться, ни ссориться, а должны вместе дерева рубить, вместе к реке тащить, вместе бревно к бревну ладить.
-И то мудро! Есть у меня и рыбаку ответ! – отвечает царь. – А как со сватовством решить, ежели девица все глаза выплакала, а договор, как говорится, денег дороже? Ко мне её мать с отцом скоро за ответом явятся…
-Я так тебе, царь, скажу. Девица – не товар, а там, где счастья нет, слёзы не высохнут. Пусть предложат жениху родители девицы на вопрос такой ответить: на что жизнь семейная больше похоже – на огонь, на воду, или на ветер? И вода, и огонь, и ветер всё на своём пути уносят – вода смывает напрочь, огонь обращает в пепел, ветер в края дальние уносит, да назад не ворачивает… Назовёт он огонь – не верно. Назовёт воду –и это мимо. Назовёт ветер – и на этот ответ пусть головой покачают. Любовь настоящая на солнышко ясное похожа, свет которого в очах горит и у жены любящей, и у мужа любимого. Не сможет тот жених ответить правильно, и не отдадут мать с отцом кровиночку свою жениху такому, пусть девица слёзы утрёт и солнышка своего дожидается!
-И то мудро! – молвит царь. – Для первых просителей у меня уже достойные ответы есть! Благодарен я тебе, Тимофей, и к награде представить хочу! Скажи, что ты в награду от меня хочешь?
- Дай мне, царь-батюшка, время подумать! – скоморох отвечает. – Через семь дней и семь ночей я тебе ответ свой дам, а пока работать буду, прошения читать да решать по ним, ведь много уже прошений лежит.
И ушёл Тимошка, с позволения государя, в свою комнату роскошную.
А царь к просителям выходит, тех, кто за ответом пришёл – мудростью удивляет да решением своим радует, тех, кто с вопросом пришёл, просит вопрос свой на время оставить да встречу назначает, а ко времени у него и ответ готов – с тимошкиной, разумеется, помощью. Но прошло семь дней и семь ночей, и напомнил Тимошка царю, что готов он награду назвать, какую в благодарность от царя хочет.
-Молви, Тимофей! – говорит царь. – В долгу я перед тобой, перед умом блестящим твоим и речью красной.
-Просьба у меня для тебя, царь, простая самая, а вместе с тем и самая сложная, - отвечает скоморох. – В деревню свою я хочу. Дом-двор повидать, соседей-друзей своих, да Любаву-вдову, на которую я дом свой оставил. Хорошо во дворце у тебя, да у меня, человека простого, больше радости от сруба бревенчатого, а не от убранства позолоченного… Отпусти меня, царь-государь, на волю вольную!
Призадумался царь.
-Не могу отказать я тебе в милости такой, Тимофеюшка! Я тебя в своё время своей волей отпустил, теперь время мне отпустить тебя по твоей воле. Но просьба у меня к тебе есть одна, очень важная. Как выполнишь её – так и пойдёшь с миром. Так что в интересах твоих выполнить её поскорее. А нужно мне всего лишь, чтобы ты указы путные написал, мне понятные, да такие, чтобы в указах тех любое прошение найти можно было и ответ на него. И буду я по ним сам работать и нести в люди правду царскую, а про то, что твоя это правда, никто знать не должен.
-Ну, ради люда простого могу я правду написать, а уж ради того, чтобы домой вернуться, грех мне не согласиться на условие твоё, - отвечает скоморох. – Только правда, если она настоящая – она и не моя, и не твоя вовсе, она - дар Божий, и для всех она одинакова. Нет для неё, для правды, ни чинов, ни званий, ни расстояний, ни преград. Напишу я тебе новые указы, будет суд твой мудрым да справедливым!
Долго работал Тимошка, бумагу марал, старые указы читал, из них выбирал лучшее, дополнял своими истинами да излагал доступно – лето зимой смениться успело, пока он над указами работал. Хоть и хотел Тимофей домой поскорее отправиться, да нельзя с работой такой спешить. Как-никак для народа книга эта писалась, которую потом так и назвали - Правдою. Много за это время просителей у трона было, и всем им царь помогал, с Тимошкой советуясь. А когда пришло время Тимошке Правду царю вручать, ознакомил он царя с книгой. Пояснил, что к чему, да слово честное дал - в случае спора сложного советом помочь, гонцы-то теперь знают, где он живёт, пусть приезжают. Да если и на праздник дворцовый петь-играть позовут, обещал и в этом не отказать.
На том и распрощались царь и скоморох. Отблагодарил царь Тимошку целым мешком монет медных, коня хорошего подарил – на нём и уехал домой скоморох. Сколько радости у людей было, когда Тимошку увидели! Сколько смеха весёлого, улыбок, угощений да к столу приглашений! А пуще всех Любава радовалась. Дом она в порядке держала, на зиму дров заготовила, - тепло в избе тимофеевой, уютно да чисто. Гусельки Тимошка из чехла холщового достал, настроил, и давай петь-играть, песни старые вспоминать – во дворце-то он другими делами занят был, не до струн было. Живёт в деревне бывший скоморох царский, раздольной жизни радуется, Любаве помогает да детям её – в благодарность за помощь по дому оставленному. Так зима незаметно и пролетела. А по весне, как земля открылась, стала деревня к посадкам готовиться – тут и начали Тимошка с Любавой все дела крестьянские вместе делать. Да и не заметили, как дети её к Тимошке как к отцу родному относиться стали… Вот тут-то гусельки и потребовались на праздник весёлый, да не чужой и не царский. Решили Любава и Тимофей быть друг для друга тем солнышком красным, о котором царю когда-то скоморох говорил. И родилась тогда у Тимошки-гусляра новая добрая песня. А начиналась она такими словами:
Пойте, пойте, гусли звончатые,
В пляс пускайся, люд честной!
Гусли звонкие-яровчатые,
Пляс весёлый-озорной!
Засиделся сын-детинушка
Холостым, да на печи,
А сегодня под рябинушкой
Поцелуи горячи!
Правда, это не совсем про Тимошку – не скажешь о нём, что на печи засиделся, все знают, что при дворе он работал, да ещё как! Но это всего лишь песня. В неё иногда и ради рифмы слово красное вставить можно. Тем более, ради такой…
А что касается Правды, хоть и называл царь её своею, царской, да не утаишь от простого народа имя того, чья мудрость осталась в указах этих. Тимошкиной правдой народ законы те называл. Но царь, к счастью, этого не слышал. А судил всех просителей по Правде этой всю свою жизнь, которая у них с царицею была долгой и счастливой, как и у Тимошки с Любавою.

Поддержать форум Чёрная и Белая магия Адрес email: руб.
Ответить Пред. темаСлед. тема

Вернуться в «Славянские боги»